Образ Кузнецова в романе Ю.Бондарева "Горячий снег"

Однако по своей человеческой сути Кузнецов намного выше Дроздовского . Он как-то душевнее, больше верит людям.

Кузнецов, даже когда вынужден приказать твердо и категорично, в критические минуты боя остается Человеком. В нем, восемнадцатилетнем, уже проступает то отцовское начало, которое формирует настоящего командира. Всеми помыслами он следит за боевыми товарищами. Забыв себе, в бою он теряет чувство обостренной опасности и страха перед танками, перед ранениями и смертью. Для Дроздовского война – это путь к подвигу или героическая смерть. Его стремление ничего не прощать не имеет ничего общего с мудрой требовательностью и вынужденной беспощадностью генерала Бессонова . Говоря о своей готовности умереть, но не отступить в предстоящем бою, Дроздовский не лгал, не притворялся, но сказал об этом с чуть излишним пафосом! Ему не мешает формальное бессердечное отношение к дому, товарищам.

Нравственная ущербность Дроздовского особенно впечатлительно раскрывается в сцене гибели молодого солдата Сергуненкова . Как ни пытался Кузнецов втолковать Дроздовскому , что его приказ проползти сто метров по открытому полю и подорвать гранатой самоходку жесток и бессмысленен , ничего ему не удалось.

Дроздовкий до конца использует свое право посылать на смерть людей. У Сергуненкова нет иного выхода, как выполнить этот невыполнимый приказ и погибнуть.

Нарушив военную субординацию, Кузнецов резко бросает в лицо Дроздовскому : «Там, в нише, еще одна граната, слышишь? Последняя. На твоем бы месте я взял бы гранату и к самоходке.

Сергуненков не смог, ты сможешь?!» Дроздовский не выдержал испытание властью, не осознал, что право, данное ему, предполагает глубокое понимание своей святой ответственности за жизнь вверенных ему людей. По словам генерал-лейтенанта Бессонова , жизнь на войне – это «каждый день, ежеминутно… преодоление самого себя». Все тягости и лишения того времени русский солдат преодолевал сам, порой не думая о собственной жизни. Вот мысли лейтенанта Кузнецова в романе Юрия Бондарева «Горячий снег»: «Это отвратительное бессилие… Надо снять панорамы! Я боюсь умереть? Почему я боюсь умереть? Осколок в голову… Я боюсь осколка в голову? Нет, сейчас выскочу из окопа». Каждый советский воин преодолевал страх собственной смерти.

Лейтенант Кузнецов назвал это бессилием.

Презрение к этому страху во время боя у русского солдата подавляло его.

Возможно, это особенность славянской души. Но именно преодоление себя - это самое тяжелое испытание на войне. Ни вражеские колонны танков, ни гул бомбардировщиков, ни голос немецкой пехоты – ничто так не страшно на войне, как собственный страх перед смертью.

Русский солдат это чувство преодолел. «Я с ума схожу», - подумал Кузнецов, ощутив эту ненависть к своей возможной смерти, эту слитность с орудием, эту лихорадку бешенства, похожую на вызов, и только краем сознания понимая, что он делает. «Сволочи! Сволочи! Ненавижу!» – кричал он сквозь грохот орудия В эти минуты он верил только в точность перекрестия, нащупывающего бока танков, в свою разрушительную ненависть, которую снова испытывал, прильнув к орудию.

Ненависть к смерти, лихорадка бешенства, слитность с орудием – это состояние лейтенанта Кузнецова после преодоления своего страха. Он представляется нам «машиной», почти безумной, но способной воевать и решать задачи командования. Ни этого ли требовал генерал-лейтенант Бессонов ? Да… Это то состояние русского солдата, при котором он может совершить невозможное, вопреки всякой военной логики и здравого смысла. Война – это очень тяжелое и жестокое время для каждого человека.

Русским генералам приходилась жертвовать не только собой, но и другими жизнями.