Теория элит Вильфредо Парето

Теория элит Вильфредо Парето

Родился он 15 июля 1848 года.

Семейство Парето во многих поколениях принадлежало к торговой буржуазии и было занесено в «Золотую книгу» генуэзской республики. За сотрудничество с французами дед Парето удостоился от Наполеона аристократического титула. Его унаследовал и внук. В 1864–1867 годах Вильфред изучал в Туринском университете математику и физику. Затем он получил еще и инженерное образование.

Вскоре им была защищена диссертация по физико–математическим наукам. Но уже тогда он интересуется биологией, экономикой, читает произведения социальных мыслителей.

Двадцать лет (1870-1890) он работает в индустриальной сфере: сначала в акционерной компании «Железные дороги Эмилии и Романьи», потом в акционерном обществе «Металлургические заводы Валь Д’Арно». Причем становится его генеральным директором. В 1882 году он боролся за место в парламенте, но потерпел неудачу.

Однако отступать было не в правилах Парето, это противоречило его бойцовскому темпераменту. Еще трижды он вступал в схватку в качестве кандидата от леволиберальной партии радикалов и все три раза неудачно.

Наконец, он принимает решение сойти с дистанции.

Разочарование было тем более горьким, что Парето ощущал свой потенциал. Не помогли ни ораторские дарования, ни убедительная логика аргументов. В политической борьбе более весомыми оказались иные факторы. Его ближайший друг, известный экономист Маффео Панталеони говорил, что в политике «... шарлатаны и софисты ценились выше, чем достойные люди». В начале 90–х годов Парето резко меняет свою жизнь. Уйдя в отставку с поста генерального директора металлургической компании, он перебирается в Швейцарию. Там он в 1894 году становится профессором кафедры политической экономии Лозаннского университета. Но его неудержимо влекла к себе социология. У него возникает замысел капитального труда, в котором могла бы проявиться его колоссальная эрудиция. После того как в 1898 году Парето получил солидное наследство, он купил виллу неподалеку от Лозанны, в Селиньи, и полностью погрузился в работу. Его так и прозвали - «отшельник из Селиньи». Первая мировая война застала Парето за корректурой.

Наконец, в 1916 году огромный «Трактат по общей социологии» вышел в свет. Он состоял из более чем 2600 параграфов, каждый из которых, будучи элементом системы, нес и самостоятельную смысловую нагрузку. Этот 'Трактат' был признан классическим произведением западной теоретической социологии.

Ведущими идейно-теоретическими источниками социологии Парето были позитивизм и иррациональные, волюнтаристские концепции А.Бергсона, Ф.Ницше и др. Он предположил логико-экспериментальный метод исследования. По его мнению, социология должна стать такой же точной наукой, как физика, химия и астрономия, в социологических исследованиях следует пользоваться только эмпирически обоснованными суждениями, строго соблюдать правила при переходе от наблюдений к обобщениям.

Привнесение в теорию идейных элементов недопустимо, поскольку ведет к искажению и фальсификации фактов. Все текущие события и процессы Парето склонен рассматривать сквозь призму собственных теорий.

Исходя из них, он полагал, что в Италии, да и во всей Европе, после первой мировой войны наступил период, напоминавший времена падения Римской республики. Тогда «римское общество было спасено от развала легионами Цезаря, а затем Октавиана». И теперь Италии нужен новый Цезарь.

Социологическая система Вильфредо Парето строилась на теории нелогического действия.

Согласно Парето, большинство тех человеческих действий, из которых слагается история, принадлежат к числу нелогических действий.

Каждый индивид поступает определенным образом, потому что обладает психологическими предиспозициями (установками) и испытывает определенного рода чувства. Эти чувства маскируются при помощи псевдоаргументов, составляющих содержание всех без исключения общественных теорий.

Уязвленный былыми неудачами в политике, Парето писал: «Большинство действий людей происходит не от логического рассуждения, а совершается под влиянием чувства. Это особенно относится к тем действиям, при которых преследуются не экономические цели», прежде всего — к сфере политики.

Мотивы политических действий коренятся, на взгляд Парето, в области психологии, а рационализация этих действий, попытка их объяснения и оправдания приходится на то время, когда действие уже свершилось. В результате нелогичное поведение преобразуется в логичное, по крайней мере, внешне.

Логическими действиями Парето считал такие, при которых субъективные соотношения цели и средства совпадают с объективной реальностью, установленной логически и экспериментально. При нелогических же действиях отсутствует согласование субъективной и объективной реальности. Оно отсутствует, потому что между ними вклиниваются чувства мировоззрения, вера и т.п.

Однако люди неохотно признают, что действуют иррационально, а часто они этого просто не понимают.

Поэтому они пытаются каким-то образом объяснить, 'логизировать' (термин Парето) свои действия. С этой целью люди придумывают самые различные теории и доктрины религиозного, этического, социального или квазинаучного толка. Эти теории, выдуманные склонным к резонерству человечеством, состоят в свою очередь из постоянного элемента - так называемых «остатков» (residuo) и 'производных' (дериваций). Остатки, деривации и их отношение к поведению людей представляют собой основные факты и объект изучения социологии. За этим скрывается точка зрения, что не идеи руководят действиями - они лишь иллюзии, - а чувства, и что в случае так называемых идей речь очень часто идет о деривациях, которые служат определенной цели.

Например, тому, чтобы убедить народ в необходимости, пользе существующего порядка (старая элита) или перемен (новая элита). «Нужно быть внимательным, — предупреждает Парето, — и не путать «остатки» ни с чувствами, ни с инстинктами, которым они соответствуют.

Остатки - суть проявления этих чувств и инстинктов, как повышение столбика ртути в термометре есть показание повышения температуры». Таким образом, «остатки» — это своего рода энергетический источник социального действия и поведения. «Производные» же являются идеологическим обоснованием или оправданием «остатков». Их главная функция не раскрывать истинный характер связи между мотивами и действиями, а скорее маскировать его, придавать видимость логичного нелогичному, убеждать людей поступать так, как это требуется правящей элите. Одним из самых больших вкладов в современную социальную теорию, внесенных Парето, является его теория элит.

Проблематика элиты выдвинулась на центральное место в концептуальных исканиях Парето в связи с необходимостью дать ответ на вопрос, какая сила приводит в движение сконструированную им систему социальных отношений.

Методологические же истоки подхода к элите были заложены в его политэкономических трудах. Такой важнейшей методологической «подсказкой» послужила кривая, отражавшая принцип распределения доходов.

Внимание Парето привлекло то обстоятельство, что буквально повсюду, какую бы страну ни взять, значение уравнения, выражающего эту кривую, оказывается близким к одному и тому же числу.

Отсюда и принципиальный вывод: «Неравенство распределения доходов, очевидно, зависит гораздо больше от самой природы человека, чем от экономической организации общества». В этом Парето увидел универсальную модель, пригодную для всех сфер жизни, а не только экономики: «Если предположить, что мы расположим людей в соответствии с другими критериями, например, по их мыслительным способностям, по их математической одаренности, их музыкальным, поэтическим, литературным талантам, по степени их моральности и т. д., мы, скорее всего, получим кривую, более или менее похожую на ту, которую мы находим применительно к распределению богатств». Правда, было бы абсурдно полагать, что люди с математическими или поэтическими талантами займут высшие места в рамках фигуры, отражающей распределение богатства. То же можно сказать и относительно распределения моральных качеств. Но если расставить людей по степени их влияния на политическую и социальную власть, то, «по большей части, эти люди займут аналогичные места как в такой фигуре, так и в той, что построена по принципу распределения богатства. Так называемые высшие классы в общем также и наиболее богатые». Они и представляют собой элиту. Таким образом, н еизбежность деления общества на управляющую элиту и управляемые массы Парето выводил из неравенства индивидуальных способностей людей.

Именно Парето ввел в оборот понятие «элита», ставшее одним из ключевых в политико–социологической мысли.

Отводя элите первостепенную роль в общественном развитии, итальянский мыслитель вместе с тем приземляет смысл самого этого слова, лишает его ореола избранности. В «Трактате» понятие «элита» подверглось девальвации.

Вследствие ценностного нейтралитета в сочетании со статистическим подходом термин «элита» приобрел крайне расширенное толкование. Если первоначально он применялся, главным образом, к верхам господствующего класса, то теперь Парето готов распространить его на все сферы жизни и деятельности, на самые разнообразные группы людей. «Допустим, — писал Парето, — что в каждой области человеческой деятельности каждому индивиду дается индекс, который служит оценкой его способностей, подобно экзаменационной оценке в школе». Например, адвокату высшего класса дается балл 10, тому, кто не сумел заполучить ни одного клиента, — 1. Нуль резервируется для полного идиота.

Человеку, «сделавшему миллионы» — честным или нечестным путем, — дается 10. Тому, кто заработал тысячи, — 6. Тому, кто едва не попал в приют для неимущих, — 1; тому, кто там оказался, — 0». В конечном счете, Парето подводит к следующему свободному от ценностей определению: «совокупность людей, каждый из которых получил в своей области самую высокую оценку, мы называем элитой». Это означает, что вместо таких оценок, как добрый и злой, похвальный или заслуживающий осуждения, то есть морально–этических, нужно учитывать признаки функционального характера по степени их интенсивности: слабой, средней или высокой. С легкой руки Парето, функциональный подход к элите получил широкое распространение.

Принято говорить не только о политической, но и об артистической, спортивной, даже криминальной элите. Само это слово используется как в единственном, так и во множественном числе. Элиты являются подлинными инициаторами дериваций, особенно господствующие элиты, но также и тех, которые хотят отнять у них власть.

Однако элиты олицетворяют также основополагающие 'остатки', особенно остатки комбинации, стойкости, соединения.

Парето разделял любое общество на неэлиту и элиту.

Последняя состоит из лиц с наилучшими интеллектуальными, физическими или профессиональными показателями. Элита в свою очередь делится на правящую и неправящую. Элиту можно охарактеризовать как различные типы людей: люди типа 'остатков' комбинации являются прогрессивными, хитрыми и не слишком подвержены угрызениям совести. Они избегают явных конфликтов и скорее прибегнут к хитрости, обману, подкупу. Они - 'лисы'. Им противостоят 'львы', которые хотят придерживаться привычного, но не боятся конфликта и силы.

Стабильная политическая система характеризуется преобладанием элиты 'львов'. Напротив, неустойчивая политическая система требует элиты прагматически мыслящих энергичный деятелей, новаторов, комбинаторов.

Постоянная смена одной элиты другой - результат того, что каждый тип элит обладает определенными преимуществами, которые, однако, с течением времени перестают соответствовать потребностям руководства обществом.

Поэтому сохранение равновесия социальной системы требует постоянного процесса замены одной элиты другой, по мере того как перед элитами возникают повторяющиеся социальные ситуации.

Общество, в котором преобладает элита 'львов - ретроградов', застойно.

Напротив 'элита' 'лис' динамична. Кроме того, итальянский ученый говорит еще об элите типа - S (ее представителей он именует спекулянтами) и элите типа - R (рантье). От первых исходит инициатива к изменениям, к экономическому и социальному прогрессу. Тип R, наоборот, — «мощный элемент стабильности и во многих случаях противодействует опасности, проистекающей от склонных к авантюрам спекулянтов». Общество, где доминируют рантье, становится неподвижным и как бы кристаллизуется.

Общество же, где преобладают спекулянты, живет в состоянии шаткого равновесия, которое может рухнуть от незначительной случайности внутри или вне его. Смена или, как предпочитал говорить Парето, циркуляция элит связана, по мысли ученого, с кризисными циклами. «Циркуляция элит» — это едва ли не основное проявление жизнедеятельности общества. Но дело не только в смене лис львами, рантье спекулянтами, или наоборот. По мнению Парето, история – это арена постоянной борьбы элит за власть. «Циркуляция элит» является непреложным законом общественной жизни и определяется комбинациями «остатков» у правящего слоя.

Каждый тип элит обладает лишь ограниченными преимуществами и не удовлетворяет всем требованиям руководства и управления обществом, поэтому сохранение социального равновесия требует постоянной смены элит, осуществляемой с помощью насилия. «Производные» - в форме социальных теорий и историко-философских учений – являются лишь средством в борьбе элит и способствуют, по мнению Парето, принуждению масс к повиновению. Из рассуждений Парето вытекает, что главной движущей силой процесса «циркуляции элит» является воля к власти более молодой и энергичной элиты. Из теоретических построений Парето он извлек для себя главное: новая энергичная элита должна вытеснить старую, одряхлевшую. В отличие от известного и тальянского правоведа Г . Моски, который не исключал возможности постоянного обновления правящего класса, Парето был убежден в фатальной неотвратимости деградации элиты, ее неспособности устоять под натиском новой элиты. Это и находит выражение в знаменитой формуле: «История — это кладбище аристократий». И всё же эта эффектная фраза не должна заслонять того факта, что на протяжении ХХ столетия демократическим режимам удалось сформировать такие институциональные механизмы, которые в целом способны воспитывать, отбирать и постоянно обновлять правящую элиту. Не случайно в последние десятилетия заметно увеличился вес так называемых меритократов, т. е. людей, пробившихся наверх благодаря собственным заслугам.

Механизм социального равновесия функционирует нормально, когда обеспечен пропорциональный приток в элиту людей-«лис» и людей-«львов», «спекулянтов» и «рантье». Прекращение «циркуляции» приводит к вырождению правящей элиты, к революционной ломке системы, к выделению новой элиты с преобладанием в ней 'лис', которые со временем перерождаются во 'львов'; сторонников жесткого подавления и деспотизма. Г. Моска, развивая идеи Парето, полагал, что «циркуляция элиты» - залог здоровья общества, добавляя, впрочем, что все это - при условии преобладания стабилизационной консервативной тенденции, сохранения преемственного обновления элиты за счет лучших выходцев из масс.

Общество элиты - это система уравнений, служащая для того, чтобы найти оптимум, т.е. то состояние равновесия, при котором ни один индивид не сможет получить больше благ, не причинив одновременно вреда другим. В этом смысле Парето говорил о 'социальной системе', а его теория общества должна быть, собственного говоря, крипто-нормативной теорией, подобно экономической теории.

Вопрос Дюркгейма, как возможен порядок, прозвучал бы у него иначе: 'Как возможно управлять обществом?'. Элементами социальной системы являются остатки, интересы, деривация, социальная неоднородность и циркуляция социальных классов. В этой связи Парето говорил о 'социальной физиологии', задачей которой является, прежде всего, установление распределения богатства и власти в обществе.

Парето, как я уже говорил, подразделил элиту на правящую и неправящую (контрэлиту). Революция, с его точки зрения, - это всего лишь борьба и смена правящей элиты потенциальной элитой, которая, правда, маскируется тем, что говорит якобы от имени народа, вводя в заблуждение непосвященных (вскоре Б.Шоу напишет, что революция никогда не помогает скинуть бревно тирании, максимум, что они могут - это переложить его с одного плеча на другое). Итак, революция - не более, чем смена элит: старая элита, стоящая у власти, устарела, она не способна к эффективному управлению, в обществе возникает новая потенциальная элита, но, чтобы утвердить себя в качестве правящей элиты, ей необходима поддержка масс, недовольных старым общественно-политическим строем. Она использует их как стадо баранов. И с их помощью пробивает дыру в ветхом заборе, ограждающем прежние порядки.

Причем массы обычно остаются в дураках - новая элита 'загоняет их в стойло' и порой экономический и политический гнет становится еще более жестоким и изощренным.

Именно в таком плане многие элитаристы интерпретируют октябрьскую революцию.

Однако эти фактические условия и движения перерываются деривациями, которые в зависимости от обстоятельств интерпретируют ситуацию иначе. Народ придерживается определенных жизненных правил с квазирелигиозным упорством, старая элита считает себя стражем порядка и благополучия народа, а в новом элита утверждает, что борется за народ, и даже сама в это верит.

Большое количество рабочих, а тем самым и их политическое значение в условиях современной массовой демократии, придает импульс деривациям, они постоянно используются для воздействия на народ и превращаются в демагогию.

Нельзя не видеть слабые стороны классиков элитизма. Если принять их схему (и тем более абсолютизировать ее), теряет всякий смысл понятие прогресса, невозможно объяснить один из самых глубоких законов общественного развития - возрастания роли масс в истории.

Критики отмечают и более частные их недостатки.

Известный английский социолог Т.Боттомор справедливо считает, что из работ Парето не ясно, относится ли 'циркуляция элит' к процессу динамики неэлит в элиты или же к замене одной элиты другой.

оценка нематериальных активов в Брянске
оценка ноу хау в Смоленске
оценка стоимости автомобиля для наследства в Курске